Профилактика исторической амнезии. Почему до сих пор в Беларуси звучат приговоры по делу о геноциде? Кто пытается переписать историю и поощряет идеи национализма? И как правда зашита в белорусский генетический код?
На площадке ток-шоу «По существу» собрались компетентные эксперты.
Алена Сырова, СТВ:
Любое уголовное дело рано или поздно приходит к своему юридическому, логическому завершению. По вашему ощущению, мы сейчас где? На экваторе этого расследования, нам еще копать и копать? Или мы уже подходим к финалу, и мы понимаем, к какому наказанию, к какой ответственности мы хотим привлечь тех, кто это делал?
Валерий Толкачев, руководитель следственной группы Генеральной прокуратуры Беларуси по уголовному делу о геноциде белорусского народа:
Об окончании расследования, наверное, говорить преждевременно. Пять лет мы проводим эту следственную работу. И, вы знаете, кажется, вроде бы вот он виден финал, но когда мы где-то углубляемся, где-то нам поступают еще ряд источников архивных, международное сотрудничество немаловажно, то мы находим какие-то новые факты. Каждый факт требует тщательной проверки, чтобы не быть голословными и так далее. Поэтому до возбуждения уголовного дела было установлено, что на территории БССР было уничтожено полностью либо частично 9 200 населенных пунктов (села, деревни и так далее), из которых 186 деревень повторили трагическую судьбу Хатыни.
За эти годы нами доподлинно установлено, что на территории БССР уничтожено не менее 12 868 сел и деревень. Вдумайтесь в эту страшную цифру. То есть на 3 600, даже больше, чем считалось ранее. Из них судьбу Хатыни повторили 290 населенных пунктов, не 186, которые были полностью уничтожены вместе с мирным населением и которые так и не были восстановлены после Великой Отечественной войны. И сейчас у нас в работе еще более 100 таких населенных пунктов. Мы проверяем щепетильно по каждому факту. Поэтому если говорить, на какой мы стадии находимся, понимаете, тяжело про это сказать.
Те же самые раскопки. Вроде бы знаем уже места, установили, копаем, извлекаем останки, устанавливаем что-то новое. Копаем дальше. И эта работа постоянно нами проводится, она продолжается. Я не готов ответить по окончанию, по срокам расследования. Но работа ведется активно. И, по сути, в таком же ключе мы и дальше будем действовать.
