Во рту всегда был вкус железа – ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС вспомнили время после взрыва

Десятки тысяч человек со всего Советского Союза – военнослужащие, сотрудники милиции, пожарные были брошены на ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС. Они работали непрерывно, круглосуточно на зараженных территориях, где опасность поджидала за каждым углом. 

Александр Ганцук, старший инженер группы службы по охране объектов отдела службы и подготовки УПО МВД БССР (1987-1989 гг.):
Целый месяц я находился в Хойниках, был штаб противопожарной службы. Во-первых, выезжали вместе с подразделением, с водным отрядом, тушить очаги пожара. Горит торфяник, лес, дым с радиоактивными веществами распространяется дальше. Приходилось работать в респираторах, чтобы не дышать этой пылью. 

Но не всегда получалось, бывает, где-то зайдешь и респиратор забудешь или не наденешь вовремя. Особенно в Наровлянском районе сильно ощущалось – во рту всегда присутствовал вкус железа. Даже не помогали респираторы и так далее. 

Владимир Надеин, заместитель командира роты ДПС ГАИ по технической части УВД Брестского облисполкома (1986 г.):
Задач было очень много, потому что в это время появилась какая-то вседозволенность у водителей, что надо за рулем выпивать, иначе радиации нахватаешься. Мы, бывало, по 22 нетрезвых водителя за сутки задерживали. 

Задачи ставились и по сопровождению детей. Уже развернулись действия по вывозу детей из деревень, из самих Хойников, из Брагина. Приходилось сопровождать по 20-25 автобусов. Конечно, очень сложно было. Колонны эти останавливались, один автобус останавливался, внезапно потом второй по просьбе матерей – кому-то плохо. 

Очень много пришлось оказывать содействия в контроле бетоновозов. Везли из Калинковичей, из бетонных узлов, товарный бетон для формирования саркофага. 

Михаил Крегель, старший инспектор отдела охраны общественного порядка УВД Брестского облисполкома (1986 г.):
Задерживали людей, которые заходили на территорию отселения, пытались по квартирам взламывать замки. Задержали мужчину, который пытался вывезти большой бидон, 40-литровый, меда. Кто мебель пытался вывезти, кто пытался вывезти стройматериалы. Кто пытался подушки, одежду – по мелочам. 

Самое сложное было, что мало было информации о том, насколько опасна радиация. Мы не знали, где больше, где меньше пораженной радиацией территории. Проблема была в том, что без спецсредств несли в службу. Без оружия, без газовых баллончиков. Тогда палок еще не было. Только радиостанции. И молодые милиционеры ощущали себя очень неуютно при несении службы, особенно в ночное время. Человек невооруженный был, защитить себя не мог, кроме как в рукопашную.

Их служба – это нечто большее, чем просто долг. Риск, продиктованный желанием сохранить жизни и здоровье других. Каждый день они преодолевали страх и опасность, осознавая важность своей миссии – защитить тех, кто оказался в плену радиационной угрозы. 

Анатолий Тарасевич, сотрудник отдельной работы УВД Брестского облисполкома (1986 г.):
У меня было там Евангелие, я постоянно читал. Я поехал добровольцем тогда в Чернобыльскую зону. Понимал, что многие пройдут через это., но решил почему-то так. Ни страха, ни опасений не было. У нас был очень хороший коллектив. 

Мы стояли днем, ночью. Когда ты идешь на пост на ночь без оружия, но ты чувствуешь, что рядом с тобой надежный товарищ. Что меня поражало, входишь в дом, проверяли – все вымыто, вычищено. Кажется, человек только вышел. Тут же понимаешь, что уже год прошел, как их выселили. Люди уезжали, но надеялись вернуться.

Нельзя отдать этот прекрасный край! Почему Лукашенко не позволил забыть про чернобыльские земли – читайте здесь.