История, от которой в жилах стынет кровь! Бывшая узница концлагеря «Озаричи» вспомнила всё до мелочей
В Смиловичской средней школе № 1 открылся музей Холокоста. В качестве экспонатов – уникальные вещи, принадлежавшие еврейской общине, которая проживала на территории района. А экскурсоводы – обычные школьники, для которых история родного края – больше, чем просто страницы книг. Об этом и не только рассказали в программе «Центральный регион» на СТВ.
В одном из лагерей смерти побывала и наша героиня Анна Петровна Згурская. В огненные сороковые, когда началась война, ей было всего шесть лет. Девочка только собиралась в школу, мечтала, но планам не суждено было воплотиться.
Анна Згурская, малолетняя узница концлагеря «Озаричи»:
Мы жили в Рогачеве. Папа был учителем истории. Когда началась война, он стал подпольщиком, его послали директором школы в Крушиновку, деревня в лесу почти, там лес был 300 метров. Там были партизанские отряды, он там директором школы работал.
В школе была лошадь, и они поехали то ли за оружием в Рогачев, то ли что... И в это время началась облава. Приехал сюда целый отряд. Как раз они ехали, но они знали, уже ничего не везли.
Их задержали, но потом отпустили. А староста говорит: вы отпустили, я же не знаю, может, они подпольщики. Их догнали, заставили выкопать себе яму. И расстреляли. Когда все кончилось, папу надо было хоронить. А если бы староста не сказал, может, прошло бы все...
День, а вернее, ту ночь, когда Анну Петровну вместе с мамой и братом забрали в концлагерь «Озаричи», помнит до сих пор и до малейших деталей. Тогда беды ничего не предвещало, но все изменил один случай.
Анна Згурская:
Холодный март, 3 часа ночи, 1944 год. Приехало много машин. У них был список, кого брать. И нас просто посадили в эту машину и повезли. Привезли нас в Рогачев и погрузили в товарный вагон. И повезли нас в Озаричи.
Построили всех. Был окоп. Видимо, они хотели расстрелять, чтобы туда прям падали. Всех-всех поставили, у кого какие документы. Мы стояли, я помню, мама взяла платье, мне закрыла глаза и братику моему.
Анна Згурская:
На этой стороне были немцы, а на той стороне лагеря – наши. Пришел немец, что-то сказал, потом полицай перевел. Сказал: идите и располагайтесь.
Там были мерзлые кочки. Я не понимала, что это лагерь. Где вы были? В болоте. Потому что было болото большое, несколько гектаров. А это был март – такая морозильня!.. У нас было одеяло, мама кинула. А возле нас были беженцы из Смоленска, четверо детей и мама. Так у них ничего не было.
Брат умер в лагере, у него началась дизентерия от воды, а у Анны Петровны был сыпной тиф, но она выжила. Говорит, это была судьба. Всего в лагере вместе с матерью она пробыла две недели, но каждый день считался как будто за месяц. Столько жутких событий….
Там же произошел случай, который полностью изменил жизнь уже маленькой семьи. Мать Анны Петровны встретила в лагере мужчину, который рассказал свою историю. Он потерял всю семью. Четверо детей, сыновей, жену сожгли живьем. Сам мужчина ушел в армию, был ранен, оказался в госпитале, и позже его схватили немцы и отправили в лагерь. И он решил, что найдет вдову и детей, которых воспитает как своих.
Анна Згурская:
И это правда. Они с мамой тогда уже сошлись. Забрали сестру мою. Когда мы окончили 4 класса, все мои сверстники, у кого папы вот не было, почти все шли на работу, чтобы помочь маме кормить детей. Я говорю: мама, а что мне делать? Она говорит: спроси у папы. Он говорит: а ты хочешь учиться? Я говорю: я очень хочу. Она говорит: учись. Твой папа был учителем, он бы тебя учил, а я бы своих сыновей учил.
Анна Згурская:
И я окончила 10 классов, потом в Минске училась. Я с ним ездила в Минск. Сестра тоже окончила 10 классов. Если бы не он, я не знаю, как бы мы... Он и дом построил. Это же все-таки мужчина. Начали строить дом, выписали лес, тогда сами строили.
Когда война закончилась, Анне Петровне было восемь с половиной лет, и только тогда она начала задумываться об учебе и в целом о жизни. Много времени было упущено, но мечты остались.
Подробности смотрите в видео.
