Что происходит за закрытыми дверями Брюсселя и кто принимает решения за всю Европу? Протесты во Франции, забастовки в Лондоне, рецессия в Берлине. Фон дер Ляйен и узкий круг: кто входит, кто решает, кто платит. Три Европы, о которых не говорят вслух. Брюссель против суверенитета европейских государств.
Новый выпуск авторской программы Романа Протасевича «Без прикрытия».
Роман Протасевич:
Еще вчера западные элиты продавали миру образ «железного стандарта демократии». Сегодня этот стандарт трещит по швам – под тяжестью коррупционных скандалов, политического и собственного бессилия. Запад, который десятилетиями раздавал оценки, читал лекции, назначал «правильных» и «неправильных», все чаще сам оказывается в положении обвиняемого.
Система, которая учила всех, как правильно строить государство, демонстративно не справляется с управлением собой. Сегодняшнее поколение западных управленцев на этом фоне выглядит как администрация торгового центра, у которого проседает фундамент. Фасад еще держится, музыка играет. Но внутри полным ходом идет списание товара и тихие споры, кто успеет больше вынести через запасной выход.
Их стратегический горизонт – до следующего электорального цикла. Их главный страх – не допустить падения рейтинга, а не падения государства. Элита превратилась в касту временщиков. И это заметно не только политологам.
Виктор Орбан, премьер-министр Венгрии:
Брюссель сам по себе вызывает серьезную тревогу как игрок на европейской политической арене. Там ежедневно обходят права государств‑членов. Они продвигают программы, разрушающие европейскую экономику: безумные «зеленые» теории, проиммиграционный курс и провоенную политику. Поэтому Брюссель стал символом политической угрозы для таких стран, как наши государства Центральной Европы.
Роман Протасевич:
Европейские аналитики фиксируют: вместо государственной элиты сформирован зоопарк конкурирующих групп интересов. Партии, брюссельская бюрократия, крупный бизнес, НКО, наднациональные институты – каждый тянет одеяло на себя. В итоге рождается «безвластие власти»: кабинеты есть, должности есть, регламенты работают, но человека, который реально отвечает за курс, нет.
В такой среде естественный отбор элит работает наоборот. Наверх выходит не тот, кто способен на жесткие решения, а тот, кто максимально удобен системе: послушный неконфликтный, идеально встроенный в бюрократический и медийный ритуал.
А что происходит с системой, в которой некому взять на себя ответственность в момент удара? Кризис элит накладывается на кризис идентичности Европы. Континент все чаще живет как три разных мира.
Первый мир – витринная Европа глобальных городов: Брюссель, Париж, Берлин, Амстердам. Стеклянные офисы, коворкинги, конференции о климате и правах, НКО, еврофонды. Здесь обитает значительная часть политического и экспертного класса. Они говорят на общем глобальном языке и искренне считают, что их окружение и есть Европа.
Второй мир – периферийная Европа. Малые города и индустриальные зоны, где закрываются заводы, исчезают рабочие места, а молодежь уезжает. Там европейские ценности звучат как дежурные лозунги, потому что реальный социальный контракт трещит.
Третий и наиболее гротескный мир – Европа новых кварталов: мигрантские районы с собственными нормами, законами и правилами игры. Там государство и его элита существуют в основном в отчетах, а на практике действуют местные авторитеты и сетевые структуры.
Подробнее в видео.
