Откуда ноги растут? Зададимся вопросом. С каких небес свалились эти умные айтишники? И как реагирует на запросы времени система образования? Поговорим с нашим гостем – министром образования Республики Беларусь Игорем Карпенко.
Игорь Васильевич, здравствуйте.
Игорь Карпенко, министр образования Республики Беларусь:
Добрый вечер.
Весна на дворе – горячая пора для системы образования в первую очередь, для родителей. Как правило, к весне, к лету начинают думать: «Скоро экзамены. Выпускные, вступительные». В этом году что-то изменится с приходом нового министра?
Игорь Карпенко:
Правила приема в высшие учебные заведения подписаны, указ Президента вышел. В ближайшее время мы уточним некоторые нюансы, до 1 апреля. Это то, что касается баллов, ниже которых не будет выдаваться сертификат. То есть оценка данная будет считаться неудовлетворительной. И ряд других организационных моментов. Если из таких существенных изменений, это то, что в этом году абитуриенты смогут сдавать четыре теста и использовать их при поступлении. То есть выбирать, какие лучше. Кроме этого, эти тесты, тестовые сертификаты будут действовать в течение двух лет.
То, что касается выпускных экзаменов, экзаменов в школах, ничего существенно не изменится.
9- и 11-классники еще пока не будут на неделю меньше учиться, как обсуждается сейчас в порядке внесения изменений в Кодекс?
Игорь Карпенко:
Тут не совсем точная, может быть, формулировка. Дело в том, что мы хотим, чтобы в этот период, где-то заканчивая 25 мая, выпускники могли приступить к сдаче экзаменов и таким образом чуть увеличить расстояние между выпускными экзаменами в школе и началом вступительной кампании в высшие учебные заведения.
Это пока только обсуждается, планируется.
Игорь Карпенко:
Да, это сейчас обсуждается пока.
Сейчас обсуждаются изменения в Кодекс об образовании. Что такого здесь произошло за шесть лет, прошло с момента принятия Кодекса в 2011 году? Жизнь сильно не изменилась?
Игорь Карпенко:
Ничего кардинально мы там не пересматриваем, никаких революционных больших изменений в Кодексе не произойдет. Они все носят такой уточняющий характер. Перераспределение некоторых функций, делегирование ряда полномочий. Допустим, если в дошкольном образовании посмотрим, то мы хотим делегировать полномочия местным органам власти решать вопросы наполняемости групп в этих детских садах. То есть им там виднее.
Но есть же какие-то санэпидемнормы.
Игорь Карпенко:
Конечно.
Им виднее, но 50 человек…
Игорь Карпенко:
Будем придерживаться санитарных норм и так далее. Но давайте скажем так: допустим, группа рассчитана на 25 человек, но если есть возможность 26-го поместить, пусть это на месте решат этот вопрос, а не отдавать на откуп каких-то вышестоящих организаций. Или, допустим, нашумевшая тема: дети с пяти лет идут в школу. Очень много кричащих заголовков было на эту тему. Но это не соответствует действительности. В Кодексе, в проекте Кодекса написано, что дети идут с шести лет, по решению одного из родителей могут пойти в более позднем возрасте, то есть это семь лет. И по решению учредителя могут пойти в более раннем возрасте.
Так и сейчас с пяти лет. Министр дает разрешение…
Игорь Карпенко:
Сегодня, да. Но при этом сегодня министр дает разрешение на такое действо. Но я не думаю, что министр лучше учреждения образования конкретного на месте и тех родителей, тех служб, которые там работают, медико-психологических, знает лучше, как поступить в этой ситуации.
Больные проблемы (и Президент о них говорил, и все родители знают) – очень большое домашнее задание. Приходится ребенку после школы работать до поздней ночи, иногда еще и утром приходит в школу и начинает что-то там доделывать, переспрашивает у учителя. Здесь какое-то регулирование будет произведено или нет?
Игорь Карпенко:
Во-первых, надо понимать, что учебный процесс – это очень трудоемкий процесс. И здесь важно выстроить рационально время ребенка. Не только в школе, но и в домашних условиях. И надо рационально подойти к загрузке этого ребенка. Если мы видим, что, допустим, у ребенка не получается осваивать какие-то элементы школьной программы, значит надо, может быть, отказаться от каких-то дополнительных видов, на которые порой родители самостоятельно принимают решения, иногда даже противореча пожеланиям самого ребенка. Я много знаю своих, например, друзей по школе и так далее, которых в свое время загоняли в музыкальную школу, очень не хотели ходить, любые способы использовали, чтобы туда не ходить, но при этом как-то заканчивали ее и сегодня говорят: «Нам это совершенно было не нужно». Конечно, учитель должен сопоставлять тот объем домашней работы, который он дает ребенку. Хороший учитель, который опытный, который достаточно хорошо владеет предметом, он старается сделать так, чтобы этот предмет в первую очередь осваивался на уроке. Дополнительные занятия должны быть поддерживающие, будем так говорить. Иногда стимулирующие нужны занятия. Это в виде факультативов. Но, опять же, здесь надо рационально выстроить учебное время. Вот сегодня часто говорят о том, что какова у нас учебная нагрузка в, допустим, общей средней школе. Я могу сказать: в первом классе она не должна превышать 24 часа в пятидневную неделю (шестой школьный день мы не затрагиваем в данном случае), в более старших классах – от 30 до 34 часов. Много это или мало? Давайте для сравнения, я, готовясь, идя к вам на передачу, посмотрел: в Эстонии в средней школе максимальная нагрузка – 35 часов. Допустим, в той же Южной Корее – 14 часов ежедневно пять дней в неделю.
В Южной Корее все трудоголики.
Игорь Карпенко:
Это порядка 70 часов в неделю. То есть достаточно большой объем.
И в Японии, наверное.
Игорь Карпенко:
Поэтому мы сегодня со своей нагрузкой в неделю вписываемся примерно в общеевропейские подходы подготовки учащихся.
Давайте вернемся к изменениям в Кодексе и в целом к изменениям в системе образования. Надо учебники переписывать или нет?
Игорь Карпенко:
Этот процесс идет постоянно. Учебник пишется на основании учебной программы, которая также разрабатывается, утверждается. Мы, выполняя поручение главы государства, я подписал приказ об обязательном привлечении к написанию программ, написанию учебников учителей-предметников, учителей-методистов, практиков, которые имеют определенный опыт.
То есть это будут новые люди. Прежние авторы новый учебник вряд ли напишут.
Игорь Карпенко:
Согласен. Но мы тоже должны понимать, что на написание учебника мы объявляем открытый конкурс. И в нем могут участвовать все желающие. Когда учебник уже готовый, калька или брошюра определенная, проходит экспертизу. В этих экспертных группах обязательно тоже мы включаем учителей-предметников, практиков, специалистов, которые делают соответствующие рецензии. После этого учебник внедряется в учебный процесс и где-то через год, через два мы можем сказать, насколько он хорошо удался.
Надо ли наполнять учебники каким-то национальным контентом? То есть о чем я говорю: в задачке поезд должен идти из Орши в Минск или более космополитично – поезд идет из Москвы в Берлин через Минск.
Игорь Карпенко:
Я думаю, надо здесь грамотно сочетать и то, и другое. Конечно, национальный компонент должен быть, особенно если мы затрагиваем, допустим, историю Беларуси. Если мы затрагиваем…
Об истории – это уже отдельная тема. Я пока о математике.
Игорь Карпенко:
…учебники литературы, языка. Математика, я думаю, что не принципиально. Здесь важно, наверное, какую задачу мы даем и как она решается.
Внедрять в сознание то, что человек живет в Беларуси.
Игорь Карпенко:
Мое личное мнение, что национальный компонент должен присутствовать.
Большинство университетов у нас имени Танка, Скорины, Кулешова. В Бресте, по-моему, один университет имени Пушкина. Еще есть Суворовское училище, вроде, тоже не именем белорусского полководца названо. Надо ли здесь что-то менять?
Игорь Карпенко:
Мир очень многогранен. И если мы внимательно проанализируем вообще мировые проблемы, тенденции, то вопросы национальной самоидентичности очень актуальны для многих стран, особенно для стран, где небольшое количество населения. Например, для таких, как Беларусь. И я бы не хотел как-то тут наскоком категорично говорить, что «нет, давайте мы сейчас уберем все имена и будем применять только чисто наших белорусских авторов или деятелей, уберем там что-то другое». Вот здесь надо умелое сочетание вот этой национальной идентичности с мировым культурным наследием. Мы же не сама по себе страна существуем, мы существуем в глобальном мире. Посмотрите, что сегодня, насколько изменилась, допустим, палитра изучения, допустим, иностранных языков в нашей школе. Когда стала активизироваться работа, торгово-экономические связи, экономическое сотрудничество с Китаем, у нас активно стали изучать китайский язык.
Это уже необходимость.
Игорь Карпенко:
Да, это уже необходимость. Когда мы сегодня говорим о глобальной торговопроводящей сети наших товаров, выходим на африканский континент, выходим на латиноамериканский континент. На африканский особенно интересно, потому что мы за всю, наверное, историю Беларуси практически не были представлены, будем так говорить. То сегодня вопрос вообще иностранных языков, которые используются в торгово-экономической деятельности, он актуален как никогда. Может быть, даже еще сильнее, чем во времена Советского Союза.
Беседуя с послами европейских государств, встречаясь, говорю, что нам бы очень хотелось, очень бы хотелось, чтобы здесь не было улицы с односторонним движением. Что наши студенты едут там практиковаться, учиться, а сюда никто не приезжает. Мы хотели бы, например, обратить внимание: при выборе, например, на филологических специальностях в европейских вузах, выбирая один из редких европейских языков, чтобы там был выбор, например, в пользу белорусского языка. И таким образом мы могли бы повзаимодействовать, к примеру, в обучении и практике этого языка.
Это вы уже фантазируете немножко.
Игорь Карпенко:
Почему?
Зачем иностранцу белорусский, если у нас, к сожалению и это факт, большинство по-русски говорят?
Игорь Карпенко:
Я не фантазирую, Юрий Васильевич. Дело в том, что…
Это только этнографы какие-то…
Игорь Карпенко:
Дело в том, что есть филологические специальности, у них есть по выбору так называемые редкие европейские языки. Почему мы должны сегодня, находясь в центре Европы, не учитывать этот контекст и не воспользоваться возможностью, например, изучения белорусского языка? Тем более что я сказал, что для нас как для малого народа, нации, нам тоже надо сохранять свою национальную идентичность.
Пусть сперва белорусы выучат белорусский язык.
Игорь Карпенко:
Это тоже правильно.
Тоже моя мечта.
Игорь Карпенко:
Кстати, я вам хочу сказать, что, наверное, тоже не все так плохо обстоят дела в системе образования, потому что, например, посещая Червенский район, из 17 школ 15 ведут преподавание исключительно на белорусском языке.
Если взять Министерство здравоохранения: стали выпускать новые лекарства белорусские, импортозамещение – успех, пересадка сердца, легкого – успех. Взять военпром: «Полонез» сделали – успех. Взять Министерство культуры: фильм сняли какой-то хороший или фестиваль провели – успех. А вот в Министерстве образования что является успехом? Как-то сложнее вам. Что такое нужно сделать, чтобы сказать: «Вот, в этом году успех»?
Игорь Карпенко:
Дело в том, что те инвестиции, которые мы сегодня вкладываем в образование, они будут давать результат завтра. И вместе с тем, я хочу сказать, что те успехи, которые вы назвали, в этом есть доля и системы образования. Они же не пришли из ниоткуда, эти люди. У нас, в общем-то, традиционные, и мы это сохранили со времен Советского Союза. У нас мощная школа преподавания математики, физики. Я могу сказать, например, что Белорусский государственный университет работает над спутниковой программой. И мы сейчас как раз решаем вопрос, как этот спутник будем запускать, соответственно, в космос, и так далее. Это тоже, в общем-то…
Свой спутник БГУ разрабатывает? С кем-то вместе? Не просто же БГУ. Наверное, с российскими партнерами, с китайскими, может быть.
Игорь Карпенко:
Нет, конечно, запускать будем либо с российскими, либо с китайскими.
А разрабатывают?
Игорь Карпенко:
Разрабатывают здесь совместно с Академией наук.
Еще одна тема, которая удается Беларуси, – это разработки или продвижение в области IT-технологий. На этой неделе Президент посещал IT-компанию, назначил нового главу Парка высоких технологий – Всеволода Янчевского. И в том числе шла речь о том, что Парк высоких технологий, белорусская IT-индустрия должна работать не только на аутсорсинги, но и производить продукт какой-то. Так, может быть, и образование должно подстраиваться под эти задачи? Если есть успехи в IT-области, значит нужно, может быть, специализировать или открывать новые вузы, которые будут готовить этих специалистов?
Игорь Карпенко:
Юрий Васильевич, вы совершенно правы. Образование выступает в качестве подрядчика реализации подготовки кадров. Если у нас сегодня IT-область начинает активно развиваться, то, конечно, здесь надо больше специалистов. Мы под это подстраиваемся и мы, соответственно, все эти позиции учитываем.
Последний, может быть, вопрос, такой фантастический. Если бы нам в студию сейчас принесли волшебную палочку и вы могли взмахнуть и одно желание исполнить как министр образования, какое это желание было бы?
Игорь Карпенко:
Как министр образования я бы хотел, чтобы все дети были счастливы, были при родителях и пользовались взаимной любовью как со стороны родителей, так и со стороны своих близких. К сожалению, не всегда в жизни происходит так. Когда ты как министр сталкиваешься с ситуациями, когда ребенок брошен или когда родители отгородились от ребенка, когда не соучастны к его проблемам и к его заботам, а ты как главный опекун детей должен всем этим заниматься, то просто сердце обливается кровью, когда ты видишь какие-то несправедливые вещи. И когда сегодня в международном сообществе бьют тревогу, что в африканских государствах может быть гуманитарная катастрофа в плане того, что не хватает еды, не хватает воды, и что от этого страдают в первую очередь дети, то ты начинаешь еще с особым смыслом понимать, насколько наше социально-ориентированное государство уделяет внимания защите материнства и детства и поддержке в том числе системы образования.
Спасибо, Игорь Васильевич.
