Лазуткин: если бы у нас были новые выборы после беспорядков, в какой ситуации мы бы оказались?

29.11.2021 - 18:24

Новости Беларуси. Любая крупная кампания, в том числе и референдум по изменению Конституции, всегда требует дополнительных мер безопасности, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ. Какие условия необходимы для цветной революции, какая страна стала первой ее жертвой и почему эти механизмы безотказно работали последние 20 лет – в материале Андрея Лазуткина.

Андрей Лазуткин, политолог:
Мы увидели еще одно интервью западным СМИ. Но, как и в случае CNN, это не интервью, это допрос. Вам сразу в лоб начинают задавать тон, чтобы вы начинали оправдываться. Вот как это работает.

Стивен Розенберг, ведущий международный обозреватель телекомпании BBC:
Объясните мне, пожалуйста, одну вещь. Если вы, как утверждаете, получили 80 % голосов на выборах в прошлом году, то почему тогда вышли толпы народа в Минске – да не только в Минске, по всей стране – не для того, чтобы вас поздравить с сокрушительный победой, а для того, чтобы обвинить вас в том, что вы украли их голоса. Несостыковка какая-то получается.

Андрей Лазуткин:
Почему он спрашивает именно это? До сих пор популярна точка зрения, что все наши проблемы от того, что у Лукашенко было 80 % голосов. Надо было нарисовать 60 %, 55 %, и вот тогда проблемы бы сняло как рукой. И некоторые в это верят. А ведь скоро референдум. Сколько же процентов будет там? Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся немного назад в историю.

Была одна республика, где этот Стив и его друзья не так давно похозяйничали. Называлась она Югославия. Все мы слышали, что там были и война, и санкции, и блокада. Но правящую власть в итоге скинули не натовская бомбардировка, а свободные демократические выборы. Так принято считать на Западе.

В 2000 году пал самый одиозный режим Европы. Слободан Милошевич проиграл на выборах. Расставание с властью сопровождалось потрясениями, но обошлось без жертв. И заставило усомниться, а президент ли Союзной Республики Югославии был главным «монстром» континента?

На выборах, которые и в стране, и в мире считались в общем управляемыми, Милошевич уже в первом туре терпит сокрушительное поражение от кандидата оппозиции – 56-летнего профессора философии Воислава Коштуницы. Югославский Центризбирком приостанавливает свою работу, а потом находит выход из положения: совсем не признать победу нельзя, но результаты голосования подправляют.

Коштуница – почти 49 %, Милошевич – 38,5 %. Значит, нужен второй тур. Оппозиция заявляет, что Коштуница собрал больше 52 %, отказывается от второго тура и призывает ко всеобщей забастовке. Запад поддерживает Коштуницу, Москва выжидает.

На митинге в Белграде Коштуницу провозглашает президентом полумиллионная толпа, которая братается с полицией и захватывает парламент и телецентр.

Андрей Лазуткин:
Ничего не напоминает, правда? И, что самое интересное, нет ни капли сочувствия к Милошевичу. Ни намека, что Югославию полгода утюжили самолетами. А откуда это скромное молчание? Тогда Россия устранилась, мол, это ваши выборы – как провели, так провели. Ельцин не стал ничего делать против США, потому что тогда американские советники привели его к власти на второй срок.

А теперь давайте посмотрим на механизм переворота в Югославии. Тут нам скромно рассказали, что прошли выборы и Милошевич проиграл. Но реально это была одна из первых цветных революций в бывшем советском лагере.

И уже тогда был обкатан общий шаблон. Происходят выборы, где оппозиция объявляет себя победившей, независимо от реальных цифр, и выходит на крупную акцию. А потом на митинге толпа провозглашает президентом своего кандидата, и происходит символический захват чего-нибудь, например, парламента. Потом эти события назовут «бульдозерной революцией», потому что бульдозером штурмовали здание центрального телевидения в Белграде. Такие вот честные выборы.

Андрей Лазуткин:
И если власть ничего не делает, не проводит свой контрмитинг, не разгоняет толпу, которая штурмует здания, – все, вы проиграли. Даже если за вас голосовало большинство. И какой-нибудь Стив с BBC потом скажет вам, мол, «так вы сами ничего не делали, потому что признали сердцем победу оппозиции». И никому не будет важно, сколько там процентов было в бюллетене. Все, власть упала. И именно после Югославии все постсоветские режимы начали сносить вот такими цветными революциями, которые обычно организованы под выборы и референдумы.

Сергей Лавров, министр иностранных дел Российской Федерации:
Сейчас это тоже проявляется. Тогда начался как раз процесс подмены понятий, и американцы взяли курс на то, чтобы разрушить международное право и заменить его некими правилами, на которых должен порядок основываться. Этот термин – «порядок, основанный на правилах» – сейчас западные страны все больше и больше применяют вместо призывов соблюдать международное право. И разница понятна. Международное право – это результат консенсусных переговоров. А правила изобретают сами западники и требуют, чтобы все остальные им следовали. Началось это именно тогда, 20 лет назад.

Андрей Лазуткин:
Но если уже говорить о цифрах, то у Милошевича было 38 % в условиях войны, бомбардировок и санкций. То есть вас ночью и днем бомбят натовские самолеты, а в Косово стоят сухопутные войска. И то население все равно голосовало за Милошевича. А Лукашенко недавно приписали 3 % – в 10 раз меньше. Ну, какие-то сомнения вызывает, правда? Причем это были не просто бомбардировки, когда на вас сбрасывают обычный тротил. Нет, натовцы отрабатывали полноценную войну в Восточной Европе, как бы она велась против современной России и против нас в том числе.

Например, в Югославии впервые применили графитовую бомбу, которую сбрасывали на линии электропередач. Облако из графитовых лент повисает в воздухе и замыкает электросеть (подробнее в видеоматериале).

Андрей Лазуткин:
Вы, наверное, удивились, как это сербы поднимают и развинчивают боеприпас, который не разорвался. Да еще улыбаются, и дети рядом бегают. Это постановочное натовское видео времен войны, где населению объясняется принцип действия бомбы. И сербы сами говорят на английском в камеру, мол, это очень хорошее оружие, оно гуманное, причиняет меньше вреда, чем обычная бомба. То есть вас бомбят, а вы еще говорите спасибо. Вот это и есть пропаганда. А в то же самое время по армии Югославии отстреляли несколько десятков тонн урана.

Данные о том, сколько натовских снарядов в 1999 году было сброшено на Союзную Республику Югославию, сильно разнятся. Информация о количестве использованного обедненного урана тоже противоречива. Сомнений нет лишь в одном: действие вредных веществ, использовавшихся в ходе авиаударов НАТО, будет ощущаться миллиарды лет.

Токсиколог, глава Центра радиологической защиты от ионизирующего и неионизирующего излучения Радомир Ковачевич говорит, что альянс долго отрицал применение боеприпасов с радиоактивными примесями, основным компонентом которых был уран-238. Только спустя время в НАТО признали, что во время бомбардировок была выпущена 31 тысяча 30-миллиметровых снарядов, каждый весом по 298 граммов с обедненным ураном.

Если посчитать и перевести это в массу, получится 9-10 тонн. Сербские военные отказались верить НАТО на слово. По их расчетам было использовано от 45 тысяч до 51 тысячи снарядов.

Андрей Лазуткин:
Сегодня мы удивляемся, как это европейцы поливают курдов из водомета дихлофосом. Здесь тоннами сбрасывали не дихлофос, а урановый боеприпас, который будет разлагаться миллионы лет, отравляя воду и почву и вызывая онкологию. И что, кто-то за это ответил?

И после этого всего происходят свободные выборы, где Милошевич якобы проиграл. И ему не дали спокойно жить, например, работать в оппозиции, уйти на пенсию. Нет, его тут же выдали из своего государства под иностранный трибунал, где его судили-судили целых пять лет, и в итоге он скончался от сердца. Дело было закрыто, а никакого приговора не было озвучено.

Андрей Лазуткин:
Вот она, цена процентов, второго тура, новых выборов и всего остального, что у нас было и не было год назад. Кстати, тогда мы тоже предлагали пересчет голосов, что само по себе уникальный случай, но деятели в Вильнюсе отказались. И сейчас, когда их спрашивают – «так вы победили или нет?», они отвечают, что «мы не знаем, все документы утеряны». Им неважно, сколько там было процентов – главным элементом была именно силовая часть.

Андрей Лазуткин:
И в Югославии было то же самое, только силовая часть была покруче. Но это не мы вас бомбили, нет. А вы сами, правда, под дулами наших орудий, но свободно выбрали себе нового президента. И если бы у нас были какие-то новые выборы после беспорядков и протестов, да еще с натовскими учениями на границе, мы бы оказались примерно в такой же ситуации «честных» выборов.

Но вот проходит полтора года, и у нас новый референдум. И, может, вы не заметили, но Президент очень осторожно относится к реформе Конституции.

Лукашенко: всё будет зависеть от того, какой Президент придёт на смену. Поэтому мы и подстраховываемся ВНС. Подробнее здесь.

Андрей Лазуткин:
Что-то улучшая, даже из самых хороших побуждений, мы не должны дать противнику отмычку в руки, чтобы сломать нас завтра. Уже не танками и санкциями, а через легальные внутренние механизмы, которые будут полностью законными. Зачем раздавать деньги экстремистам, если можно эти же деньги раздать внутри государственных структур людям типа Латушко? И когда мы распределяем полномочия Президента, надо, чтобы эти полномочия еще попали в правильные руки.

Но как оно будет, покажет время. А с вами был Андрей Лазуткин и выпуск «Занимательной политологии».

Loading...


Лазуткин: натовцы не хотят нападать – зачем им трупы? Они просто отвлекут на себя наших военных от основных точек протеста



Новости Беларуси. После заявлений Вашингтона о том, что с территории Беларуси готовится нападение на Украину, внимание мировых СМИ приковано к совместным российско-белорусским учениям на западных границах Беларуси, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.  

О том, какие сценарии отрабатываются нашими военными и чем нынешний кризис отличается от противостояния времен холодной войны – в материале Андрея Лазуткина.  

Андрей Лазуткин, политолог:
Переговоры России и США идут без особых успехов. Нет понимания ни по Украине, ни по Грузии. И нет никаких гарантий, что на любой границе ОДКБ, в Польше или под Харьковом, не поставят новейшие типы ракет. Это, конечно, плохо, но не стоит думать, что война будет прямо завтра. В начале 1980-х что-то похожее было, когда в ФРГ поставили американские «Першинги». Но, главное, на западных границах тогда стояло 600 тысяч советских войск и примерно полмиллиона войск НАТО с ударной группировкой в ФРГ. То есть после обмена ударами начинались боевые действия в Европе. Для этого уже были развернуты силы и средства, оставалось только отдать команду.  

И подумайте, каково было Брежневу, а потом Андропову. Мало того что в Германии стоят ракеты и все готово к нападению, идет война в Афганистане, а тут еще начинаются события в Польше – «Солидарность». И это все, не считая более мелких точек, а за каждой такой точкой торчали американские уши. Вот тогда все было готово к мировой войне по-настоящему, оставался только формальный повод.  

Посмотрите на кадры учений «Запад-81» – сколько техники. И это только начало учений, развертывание.  

Андрей Лазуткин:
Это была демонстрация наших сил в Европе – на фоне того, что происходило в Польше. И если бы Запад начал помогать «Солидарности» оружием или там бы свергли правительство Ярузельского, все эти танки моментально оказались бы в Польше. Но сегодня столько техники мы не видим ни здесь, ни там. Несмотря на все проблемы с НАТО, мы еще и близко не подошли к тому, что было тогда.  

А на докладе у Президента звучала цифра 30 тысяч. Это немало, но реальной угрозой это может быть только в случае, если мы остаемся один на один, без российской части союзной группировки. То есть их военные специалисты прекрасно понимают, что одной военной силы для успеха недостаточно. Россия должна по каким-то мотивам не вмешиваться, занять выжидающую позицию. Примерно, как в Югославии.  

Согласованную позицию России и Беларуси Лукашенко в течение двух с половиной часов обсуждал с глазу на глаз со Слободаном Милошевичем. Происходило это под звуки воздушной тревоги, объявленной в Белграде через несколько минут после приземления самолета белорусского Президента и на фоне новых бомбовых ударов натовской авиации. Главное, в чем убедился в ходе переговоров Лукашенко, – президент Югославии твердо настроен сохранить территориальную целостность страны, обеспечить равные права всем ее гражданам и не пытается втянуть Беларусь и Россию в войну на Балканах. Из этого, по словам Лукашенко, и должны исходить НАТО и другие заинтересованные стороны. Кроме того, югославский президент еще раз подтвердил свое желание решать все проблемы мирным путем и заявил о готовности ввести в Косово гражданских наблюдателей ООН и других международных организаций, не связанных со странами-агрессорами.  

Андрей Лазуткин:
То есть Милошевич был готов к принятию наших миротворцев. Но Россия на это не пошла по соображениям дружбы со Штатами. И Милошевич не звал нас воевать, это звучит в сюжете. Можно было, как в Казахстане, помочь армии Югославии охранять население и объекты. Этого бы хватило, чтобы остановить агрессию.  

А если мы вернемся в 2020 год, то провокация с ЧВК «Вагнера» была именно для того, чтобы Россия устранилась. Надо было хотя бы временно посеять недоверие между лидерами, хотя бы на пару недель. Чтобы Лукашенко в случае чего не обратился в ОДКБ, а Россия не стала бы ничего делать, мол, выборы и протесты – это ваши проблемы.  

Но даже если такая ситуация создана и ОДКБ по каким-то причинам устраняется, это не значит, что на нас нападут. Зачем? Просто появляется новый рычаг давления на Лукашенко. То есть он должен уйти не потому, что женщины машут цветами и машины сигналят, а потому что «мы тут подогнали ударную группировку к твоим границам, а Россия тебе не поможет, сдавайся, отдавай власть». Это психология, и сами натовцы тоже не хотят нападать – зачем им трупы? Они просто отвлекут на себя наших военных от основных точек протеста.  

Андрей Лазуткин:
И вот тогда, когда ваша армия отвлечена, сил не хватает, а Россия просто на это смотрит, может быть ситуация, как у Януковича. То есть сам Майдан был долго, несколько месяцев. Но расстрел снайперами стал возможен только тогда, когда западные дипломаты получили гарантии, что никто не вмешается. Это же внутренние проблемы украинского народа.  

Неделю назад мы показывали такое же видео из Казахстана, только там людей забивали палками. Много видите отличий? В Киеве убили примерно 100 человек протестующих и 20 сотрудников МВД, причем стреляли одновременно и по тем, и по этим. То есть снайперы представляли третью сторону. Как и боевики в Казахстане, которые не выдвинули никаких требований, не имели символики, не создали никакой организации, а просто убивали всех подряд. Значит, это тоже третья сторона, как и снайперы на Майдане.  

Андрей Лазуткин:
А в Казахстане убили 227 человек – это то, что посчитали, без учета трупов, которые исчезли из моргов и которые потом находят в захоронениях. И такое грязное вмешательство, не цветная революция, а подрывные действия, создание вооруженных формирований – они могут быть только тогда, когда противник уверен, что Россия ничего не сделает в ответ.  

Поэтому, конечно, роль сыграл ввод ОДКБ. Но не потому, что мы бы стали там воевать. Надо было освободить руки силовым структурам Казахстана, которых сняли с объектов, типа Байконура, и бросили на поиск боевиков. Они сами это сделают лучше, чем любое ОДКБ, надо просто прикрыть им спину.  

Андрей Лазуткин:
Возвращаясь к началу сюжета. Когда к нашей границе стягивают технику из Польши, нас пытаются убедить, что война в Европе будет, как в 1941 году, только ОДКБ против НАТО. И вот они нас сдерживают танками, то есть показывают свою военную мощь.

А что мы видим на практике? Военные действия типа Сирии, Ирака, Ливии, Югославии велись в первую очередь бомбардировками. Можно ли так действовать против нас? Нет, нельзя. Тогда нужен вариант с каким-то внутренним противником. Допустим, оппозиция создает двоевластие, частично эту власть признают на Западе и оказывают военную помощь для наведения порядка. Например, чтобы провести новые свободные выборы. Но все равно должны быть какие-то органы управления в стране, типа Координационного совета, который можно признать, а не просто штаб в Париже, Киеве, Вильнюсе с какими-то мальчиками и девочками.  

Андрей Лазуткин:
А когда у вас появляются автоматчики, как в Казахстане, и захватывают администрации и тюрьмы, вот это и есть современная война против ОДКБ, а не когда польские танки ездят по полю. Именно такие ситуации сейчас отрабатываются на наших учениях. И ни одна война не ведется по шаблону, и уж точно не по тому шаблону, который открыто проговаривают из Вашингтона. Если что-то и будет, то будет не так. Поэтому надо быть готовыми ко всему.  

С вами был Андрей Лазуткин и выпуск «Занимательной политологии».